Месье Азнавур, вы всегда будете петь в моем сердце!

 Александр Сотник

У каждого народа - свои певцы "великих эпох". У французов - Азнавур, у россиян - Кобзон. Чувствуете разницу? Так подлинность смеется над эрзацем.

Азнавур пел о любви к стране и женщине, а еще - о красоте Парижа; Кобзон - о любви к партии и правительству, а еще - о священном подвиге Леонида Ильича. И о мгновениях, мгновениях...

Азнавур оставил после себя на сцене потрясающую Zaz,

Кобзон - Баскова с Киркоровым.

Азнавура никогда не назвали бы "французским Синатрой", потому что не посмели бы сказать про него такую пошлость. Он - сам по себе Личность эпохальная. А вот Кобзона называли. Потому что - Япончик, Тайванчик, мафия, а не потому что - величина размера дяди Фрэнки. Не "My way", не "O, ma Vie", а - "Золотая моя столица", как Вавилон дружка Лужкова - тоже, впрочем, охотно преданного в годы опалы...

Подлинное пошлым не бывает. А от подделки всегда несет пошлятиной. Как барством от Михалкова, ползающего в кремлевской прихожей; как водочным перегаром вместо легкого аромата Бордо от "мушкетера" Боярского; как базарной дешевкой от пирамидки в руках "дорогого певца в комичном парике.

И дернул же черт сравнить несравнимое!

Азнавур ушел, тихо уснув в своем доме на юге Франции. Так и уходят люди-эпохи: с достоинством, без лишней помпы и шуршания пытливых журналистов. Ибо даже самые долгие эпохи проходят, и это - естественно. И остается то, что остается. После одних - эхо голосов, растворившихся в аплодисментах, после других - парик на пирамидке.

Месье Азнавур, вы всегда будете петь в моем сердце!