Как славно русский Иван отдохнет в Крыму

Многие годы россияне мечтали про Крым, душными липкими ночами изнывая от исторической несправедливости, и вот, наконец, великий Владимир Владимирович все порешал: единые народы в едином порыве бросились на шею друг другу через Керченский пролив, причем, крымский народ, единожды вскарабкавшись на шею российскому, намерен там же и устроиться, уютно свесив ноги.

Между тем, россияне совсем даже не против: ради такого дела не жалко. Шутка ли, нынче у них настоящая империя, целый Крым в состав вошел, теперь заживут так, как никогда не жили. Ведь раньше на полуострове и отдохнуть нормально было нельзя – везде хохлы сплошные, бендеровцы шастают, даже плавки сушиться не повесишь на заборе. Только отвернешься, обязательно какая-нибудь фашистская морда украдет, нацепит на палку и марширует с ней по берегу, вскидывая трусы москаля в нацистском приветствии. А еще хуже, выкуп начинает требовать – и, куда деваться, приходится платить. Ибо как же без плавок возвращаться в Россию, соседи осудят: что, скажут, Иван, уронил перед хохлами честь имперскую, посрамил славу отцов и дедов, напрасно, выходит, погиб генерал Ватутин?! Лучше б ты, скажут, Иван, вообще оттуда не возвращался, лучше б утопился пьяный в Черном море, как все приличные русские люди делают! Лучше б ты поскользнулся на медузе и упал лицом в буек, чем жопу голую, великорусскую, хохлам глумливым на потеху демонстрировать!

Теперь, конечно, все в Крыму будет совсем по-другому. Вешая на забор пансионата ослепительные плавки с двуглавым орлом, ни один Иван не испытает ни малейшего беспокойства насчет того, что какой-нибудь нацистский хулиган надругается над ними, потому что рядом с забором будет обязательно стоять представитель самообороны Крыма, вооруженный автоматом. Собственно, никого, кроме Ивана и самообороны, на побережье не будет, и когда к зонтику, под которым Иван принимает воздушно-солнечные ванны, подойдет облезлый мальчик с прошлогодними рапанами, Иван с наслаждением спросит его на чистейшем русском: «А что, постреленок, морошка есть?».

Конечно, он будет знать, что никакой морошки у облезлого мальчика нет, а бабушка его намедни получила гигантскую пенсию и спилась, не спуская сияющих глаз с портрета Путина, который нынче висит в светелке каждого православного крымчанина, потому что тех, у кого он не висел, самооборона давно выселила и заселилась сама, – но так приятно ощутить себя в России, в безопасности.

По вечерам, правда, на набережную будет лучше не ходить, потому что там гуляют славные защитники Крыма, поборники самодержавия и народности, с традиционными автоматами, выданными в горсовете по паспорту для самозащиты от бендеровцев. Поскольку Иван приедет один, да еще и по насильно всученной профкомовской повестке (семья будет провожать как в последний путь, а зареванная жена даже лично вышьет ему на ластах профиль Жириновского от порчи и нацистского сглаза), туристических доходов от него на всех не хватит, да и те отберут во Всероссийский фонд поддержки голодающих Симферополя.

Поэтому гуляющая по набережной самооборона Крыма будет относиться к Ивану с живым интересом (предлагая вроде бы как невзначай купить кирпич или отобранного давеча у облезлого мальчика прошлогоднего, но все еще душистого рапана, или настоящую русскую девочку, обученную кричать «Россия, вперед!» в самый неожиданный момент), а когда к ночи окончательно перепьется, то начнет стрелять по чайкам, и может случайно попасть в дорогого российского гостя, тем более что у него в карманах наверняка найдутся припрятанные на черный день рубли. А учитывая тот факт, что самооборона наверняка будет начинать праздновать воссоединение Крыма с Россией прямо с утра, то принимать солнечные и воздушные ванны безопаснее всего будет на территории пансионата.

В конце концов, так будет даже интереснее.

…Апартаменты Ивана в пансионате «Аксенов» будут просторные и светлые, потому что бендеровцы во времена Майдана украли из них вторую кровать и шторы: кроватью они били невооруженный «Беркут», а шторами душили беззащитные внутренние войска. В комнате будет тепло и сухо, потому что кондиционер тоже украли бендеровцы: с его помощью они намеревались люстрировать внука Виктора Януковича, но внук, к счастью, сумел уйти от них огородами и прибился к цыганам. Говорят, он неплохо гадает по руке и спит с бароном, и на него вроде бы как даже положил глаз сам байкер Залдостанов, знаменитый Хирург, друг самого Владимира Владимировича…

К счастью, заботясь о комфорте дорогого гостя из Коломны, самооборона пансионата предоставит Ивану в аренду за символическую сумму современный вентилятор «Сколково-2 Супер Бриз», который, правда, будет нерабочий, потому что его поломали бендеровцы, однако если выставить вентилятор в открытое окно, его лопасти будет крутить ветер. Впрочем, окно Иван предпочтет не открывать, потому что в него может немедленно влезть какой-нибудь член самообороны с предложением выгодно купить ведро лечебной грязи, добытой в легендарных Саках в ходе плановой операции по зачистке территории.

Холодильника в комнате не будет, потому что его пришлось выменять на вентилятор «Сколково-2 Супер Бриз», однако свою водку Иван в нем хранить все равно не станет – слишком уж легкая добыча для уборщицы, поэтому все бутылки придется носить с собой, а на ночь класть под матрас и все время просыпаться в холодном поту от кошмара, что кто-то под этим матрасом уже пошаливает. В конце концов, водку у Ивана все равно украдут, самооборона пансионата заявит, что это сделали бендеровцы, и что их уже застрелили, однако перед этим нацисты успели все выпить, и даже предъявит потерпевшему пустые бутылки.

В столовой на завтрак будут прошлогодние рапаны, которые пансионату поставляет облезлый мальчик. Все сотрудники самообороны столовой знают, что бабушка мальчика спилась на почве патриотизма, очень его жалеют и иногда вместо пинка в задницу дают ему легкий подзатыльник. В таких случаях облезлый мальчик, осмелев, будет подходить к столу Ивана, ковыряющегося в рапанах однозубой вилкой (остальные зубья отломали бендеровцы, чтобы на Майдане тыкать ими в глаза безоружному «Беркуту»), и клянчить у него копеечку бабушке на опохмел, но Иван будет бояться прилюдно вынимать запрятанный глубоко в трусы кошелек, потому что его может увидеть самооборона столовой, и тогда уже точно придется покупать и кирпич, и настоящую русскую девочку, и ведро лечебной грязи. Хватит уже, вчера дал мобилку какому-то самообороновцу позвонить маме, а он на самом деле оказался бендеровцем и с той мобилкой убежал. Его потом, конечно, застрелили, но телефон он успел перед смертью проглотить, предварительно разжевав в мелкую труху.

Поэтому осторожный Иван ответит облезлому мальчику: «Пи*дуй-ка ты отсюда, мальчик. Как не совестно тебе, русскому человеку, внуку патриотически настроенной алкоголички, христарадничать под портретом великого Путина в цветущем Крыму, субъекте Российской Федерации?!».

А мальчик тогда наклонится к самому уху Ивана и скажет тихо: «Давай я тогда тебе, ракло, по руке погадаю, айнэнэ? Пойдем к тебе, касатик, не пожалеешь, я самому Хирургу гадал. Сдохнет он от передоза, только не сказал я ему про это, а тебе всю правду поведаю!».

И поймет тогда Иван, с кем свела его судьба, и ужаснется, и захочется ему до боли домой, в Коломну, а чемодан уже бендеровцы украли. И подумается тогда Ивану, что не зря все-таки Крым вошел в состав РФ на правах субъекта федерации. Даже дышится теперь тут по-другому. Велика Россия, а надо, чтоб еще больше была!

Василий РЫБНИКОВ, 3republic