СУДНЫЙ ДЕНЬ БУДЕТ ДРУГИМ

В голову приходит достаточно дикая мысль. Но коль скоро первоначальными есть действия режима, которые дики от крупного до мелочей, возможно, она имеет под собой почву? Давайте прикинем, уважаемые читатели-собеседники. 26 июня, во вторник, заседание Высшего специализированного суда по рассмотрению гражданских и уголовных дел не могло начаться около часа против назначенного времени. Говорили о так и не разъяснившихся технических причинах, «зрителей» вкупе с защитниками нервно перегоняли из помещения в помещение. Не может быть! Или и вправду Янукович, все более отличающийся, скажем так, своеобразностью мышления, захотел и такого перчика к своей, жадно пожираемой, миске мести?..
Телевизионщики первыми, профессиональной памятью, усекли, что комната, где в конце концов слушание кассации защиты на приговор по так называемому «газовому делу» Тимошенко открылось – это «та самая» комната. Помещение, в котором в 2004-м было вынесено решение о третьем туре президентских выборов. И, соответственно, отмене грандиозно сфальсифицированной типа победы нынешнего Наместника Межигорского.
Вполне возможно, что он мягко доплыл до уровня дебильного и злобного барского дитяти, которое успокаивается только под гипнотический шепот нянюшек «у Юльки заболи-и-и… У Юрки заболи… У всех заболи… У Витюси – пройди-и-и…».
Предположение возникает, потому что трудно даже в наших условиях поверить в бардак (в смысле – беспорядок) такого уровня. Единственным намеком на объяснение передислокации заседания некими техническими причинами было: не успели провести трансляцию в помещение, куда загнали журналистов. Вы верите, что так-таки не успели, и что бывшая здесь экранная трансляция хода заседания куда-то испарилась аккурат к 10.00. 26.06, на которое было назначено резонансное заседание? Или необходимо поверить в то, что журналистов допустили в здание суда, и нарочно решили изолировать в комнате без трансляции? И в то, что это нормальный уровень – после длительной невнятной суеты реализовать где-то, кем-то принятое решение, не журналистов допустить в зал суда, раз уж такой каламбур, а суд перенести в комнату, выделенную для масс-медиа? Ну, а вообще, это на всех заседаниях Высшего спецсуда практикуется первоначально удалить прессу в резервацию? Или только на этом (понимаете – «аж этом») слушании?
Так что – не о ерунде говорим, не к мелочам цепляюсь. Идет ли на самом деле речь об удовлетворении извращенных (психологических) потребностей, или о том, чтобы тупо и бессмысленно пытаться ограничить присутствие любых глаз и ушей там, где решают судьбу политзаключенных – это и есть пресловутое избирательное правосудие. В действии. На виду у страны и всего мира.
«Сегодня – судный день», захлебываются СМИ. Они имеют ввиду вот какой факт (кажется, специально подогнанный под сроки?) – в том же Высшем спецсуде, того же 26 июня рассматривается кассация Генеральной прокуратуры на решение «непокорных» нынешних судов первой инстанции. Вы подумайте, демократия и самостоятельность различных ветвей власти буквально зашкаливают. Генпрокуратура решила привлечь экс-президента Леонида Кучму по делу об убийстве Георгия Гонгадзе. А суды первой инстанции сказали, что это ни к чему, и Апелляционный суд оставил их решение в силе. Что остается нашей Генпрокуратуре? Вот именно, как на паперти, стоять перед неподконтрольным Высшим спецсудом по рассмотрению гражданских и уголовных дел, и с замиранием сердца ждать, примет ли он ее аргументы, или как-то не захочет, вынесет свое решение. Что касается полной независимости и неподконтрольности – тут, кстати (а для кого – некстати) адвокат Власенко озвучил прессе интересную деталь. По его сведениям, глава Высшего специализированного суда будет баллотироваться в парламент по списку Партии регионов. Правда ли, не ли?..
Но вернемся к нашей картинке.Вот это – и есть всеобщее равенство перед правосудием, невзирая на чины и убеждения? Позволим себе проглотить подобного «червячка»?
А вот как-то он, (именно в части неизбирательности правосудия и равенства всех пред Фемидиным ликом) – не глотается. Что там зацепилось? Начнем с процессуальных мелочей, которые на поверку совсем не мелочи, поскольку нет в буквах закона, тем более, если они складываются в слова «виновен – невиновен», никаких мелочей.
Потом, когда кассационные слушания дня, названного «судным», слушания по кассации приговора в отношении Тимошенко оперативно завершатся, в одной информационной ленте появится уже неакцентируемое, неразвернутое сообщение: завершились и слушания в отношении Кучмы. Высший спецсуд согласился с мнением судов первой инстанции и Апелляционного – не имеет Леонид Данилыч никакого отношения к делу об убийстве Георгия Гонгадзе.
Это дело – не тема сегодняшних заметок. И оно, конечно, не мелочь. Обещанная мелочь – вот она. Слушание по Кучме спокойно началось и закончилось в его отсутствие. У него было желание отсутствовать. И, справедливости ради, нужно признать, что он имел на это законное право. Апелляции и кассации, в отличие от заседаний судов первой инстанции по закону могут слушаться без обязательного приглашения, так сказать, героя дня.
А чем закончилось рассмотрение кассации лидера оппозиции? Вот то-то и оно. Закончилось совершенно противоположным образом. Ничем. Было перенесено на 12 июля по ходатайству прокурорской стороны. Исключительно потому, что Тимошенко в суде не присутствовала. Ну, вот и решили господа прокуроры, что рассматривать кассацию будут, только глядя ей в глаза. А значит – подождут до выводов судмедэкспертизы, вчера, как известно, назначенной по решению Харьковского суда первой инстанции, быть проведенной до 10 июля. Областные эксперты из Харковского же бюро, в отличие от «каких-то там» незаангажированных зарубежных лечащих врачей, точно скажут, может ли человек по состоянию здоровья присутствовать на многочасовом, а то и неоднодневном, судебном заседании. И, ежели что, то доставят ее, голубушку, во все залы суда, хоть по кускам. Регионалы устами Василия Киселева уже грозятся с голубых экранов «принудительной доставкой»…
Согласитесь, вот это и есть еще одним очень ярким примером избирательного правосудия. Простым, буквально школьным, примером: кассационное слушание, касающееся некого К., можно проводить в его отсутствие. А кассационное слушание относительно некой Т. – только в ее присутствии. И главное все…по закону. Причем нам приходится наблюдать не зубодробительную избирательность недемократичного, но хоть уверенного в себе тоталитаризма. Она была б, если невзирая на чье-то отсутствие-присутствие одному человеку (несправедливо по мнению общества) вынесли оправдание, а другому – несправедливо же – подтвердили обвинительный приговор. Наблюдаем мы за избирательностью, не брезгующей мелочами.
Почему? Применяющий ее нелегитимный режим пребывает в состоянии отчаянной растерянности? Проявляет в очередной раз слишком очевидную и заметную тупость? Или напротив – посчитав, что «Бог за бороду взят», демонстрирует сверхнаглость наплевательства на любые законы?
А может и того, и другого, и третьего неаппетитного ингредиента тут смешано ровнехонько по пятьдесят грамм?..
Кажется, что совсем уж без растерянности некого несимпатичного зверька, загнанного в угол, во вторничном кассационном рассмотрении дела Тимошенко – не обошлось. О нас, об украинских проблемах, говорят на открытии сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы. Глава ПАСЕ Жан-Клод Миньон, в ожидании как раз судьбы кассации, заявляет: «Я должен отметить свою обеспокоенность в связи с ситуацией с бывшим премьер-министром и лидером украинской оппозиции госпожой Тимошенко. Я надеюсь, что вскоре Тимошенко будет освобождена». За слушанием в спецсуде (так же, как накануне за слушанием другого дела той же героини, в Харьковском районном) наблюдают делегированные Европарламентом Кокс и Квасьневски. Пока они хранят молчание, известно, что их мандат не предполагает комментариев, пока миссия не закончена. Европейские посланцы считают невозможным, находясь в Украине, таким образом косвенно публично влиять на суды. Там, в цивилизованном мире, подобные моменты не считаются и никогда не будут считаться мелочами. Там, как известно, давно и недвусмысленно сказано и о том, что подобный нынешнему украинскому «диалог» с оппозицией – немыслим и неприемлем. Там – из-за этого самого избирательного правосудия, занимающего одно из ключевых мест в процессе нынешнего сворачивания демократии, прав и свобод граждан, корректно, но конкретно держат и за кончики зарубежных счетов, и за выездную манишку наших олигархов — властных мужей.
Тут поневоле растеряешься. Положение аховое. А выпустить на свободу Тимошенко и Луценко в частности, и прекратить расправляться с инакомыслием путем дутой уголовки вообще – мешает мистический страх.
Судный день… Во вторник в Печерском продолжается слушание дела Юрия Луценко. И поражаясь, убеждаешься, в каком неправдоподобном контексте может прозвучать фраза «Я даже удивляюсь, что я здесь делаю». Здесь – это в суде. Нет-нет, не подсудимый шалит. Один из свидетелей обвинения заявляет, что не давал никаких показаний на стадии досудебного следствия. И он затрудняется ответить, каким образом…его показания оказались в материалах дела. Ни больше, и ни меньше. А судья продолжает допрос. И то, что стало бы беспрецедентным скандалом в любой цивилизованной стране, коснись подобное слушания по делу никому неизвестного мелкого хулигана, которого обвиняют в том, что он оправился вне ватерклозета… То, что вошло бы в рубрику «курьезы», в учебники юриспруденции на предмет «как нельзя делать никогда, и что за это бывает» — в своременном отечестве нашем зависает в воздухе. В сгустившемся от очередного бесчинства воздухе.
А судья ближе к вечеру допрашивает незаявленного ранее (то есть ни обвиняемый, ни сторона защиты не имели возможности подготовиться, чтобы задать ему вопросы, подготовится, как это предполагается законом) очередного свидетеля. Вне присутствия адвоката, который предупредил о своем отсутствии.
… Кстати, неудачно запущенное кем-то из журналистов словосочетание «судный день» в отношении именно 26 июня, на самом деле, прежде всего, мистическое.
Если без мистики, то назвать судным днем момент, когда в судах мы наблюдаем нарушение законов в хвост и в гриву, вряд ли представляется возможным. Это – не соответствует понятию «суд».
А если взглянуть в данном контексте на высокий смысл словосочетания, то судный день будет выглядеть совершенно по-другому. Когда мы не только в душе (на кухне, под одеялом) категорически осудим деятельность нынешнего нелегитимного украинского режима, это и так сделало и делает большинство граждан.
А тогда, когда мы выйдем судить его по делам его на площади и улицы.

Виктория АНДРЕЕВА, «ОРД»