Виталий Портников: Крымская подлость

Виталий Портников

Украина – действительно та единственная страна, в которой крымскотатарский народ может чувствовать себя свободно.

Когда крымские татары на Майдане – а затем и во время процесса аннексии Крыма – говорили об Украине как о своей Родине, это могло восприниматься прежде всего как политическое определение. Конечно же, Родина крымскотатарского народа – это именно сам Крым. Именно здесь была выстроена крымскотатарская государственность, созидалась культура и цивилизация. И несмотря на все попытки оккупантов изменить сам характер Крыма, он – и это понимает каждый, кто смотрит на полуостров незашоренным взглядом – остался крымскотатарским. А эмоциональная связь с Украиной – в особенности у молодого поколения крымских татар – образовалась потому, что изгнание народа происходило из Российской империи и Российской Федерации, а возвращение – уже в независимую Украину, которая оказалась куда менее шовинистической и куда более дружелюбно настроенной к старым новым гражданам, чем "мачеха" на севере. Разумеется, при всех издержках украинской бюрократической машины, о которых приходилось не раз писать.

Но теперь, когда глава оккупационного правительства Крыма Сергей Аксенов фактически запретил отмечать столь важную для крымских татар дату 70-летия депортации, оказывается, что Украина – действительно та единственная страна, в которой крымскотатарский народ может чувствовать себя свободно. Ведь совершенно очевидно, что аксеновский указ направлен именно на срыв церемонии, к которой готовились чуть ли не несколько лет. И что никакого формального повода для отмены массовых мероприятий в Крыму тоже нет – потому что объяснять эту отмену ситуацией на юго-востоке Украины это означает согласиться с тем, что Крым – это не Россия. А с этим фактом господин Аксенов вряд ли ведь согласен, правда? Так что он просто нагло лжет – как, впрочем, и всегда. Но оскорбления крымских татар это не отменяет.

Я хорошо понимаю эмоции и чувства, переполняющие наших крымскотатарских сограждан. Нам, украинским евреям, вот такие же аксеновы десятитетиями не давали возможности приходить к Бабьему яру и другим местам массовых расправ, вспоминать о Холокосте, о уничтожении деятелей еврейской культуры сталинским режимом. Это было невыносимо и подло – что ты должен чтить память своих близких тайком, вопреки законам страны, в которой живешь. Мы смогли победить шовинизм только тогда, когда между нами и шовинизмом пролегла государственная граница. И только тогда шовинизм стал отступать и в самой России.

Как оказалось, временно.