Виталий Портников: Директивы Путина

Виталий Портников

Юго-восток нужен Путину только как инструмент сдерживания Украины.

Российский президент Владимир Путин провел свою прямую линию с телезрителями в день, на который запланированы женевские переговорыглав внешнеполитических ведомств США, Европейского Союза, России и Украины. Поэтому то, что он говорил о Крыме и Украине, можно рассматривать как директивы, с которыми в Женеву отправился министр иностранных дел Российской Федерации.

Итак, вопрос о Крыме даже не обсуждается – и это при том, что Путин сегодня впервые публично признал факт оккупации Крыма, отметив, что за спинами наемников из так называемой крымской самообороны стояли российские военные, помогавшие блокировать украинские воинские части. Именно это стояние за спиной и является находкой – даже не Путина, а другого собирателя российских земель, Льва Троцкого. Троцкий придумал заградотряды, когда за спинами спешно мобилизованных в Красную Армию крестьянских и рабочих парней стояли "интернационалисты"-коминтерновцы и чекисты с винтовками наперевес, готовые в любой момент стрелять в каждого, кто повернет назад. Потом эту находку Троцкого удачно использует Сталин во второй мировой войне – и вот теперь она вернулась в Россию уже в третий раз, с той только разницей, что Российская армия использует наемников и мирное население просто в качестве живого щита. Это и есть суть "супероперации Путина" по версии Ирины Хакамады. В этой "супероперации" он считает себя победителем и обсуждать ее итоги ни с кем не намерен.

Что касается юго-востока Украины, то и его Владимир Путин Украиной не считает – как, впрочем, он уже подчеркнул в своей крымской речи. Считает Новороссией, которая несправедливо досталась Украинской ССР в результате действий большевиков. Но в своем подходе к Новороссии Путин руководствуется той же логикой, которой руководствовались Ленин и Сталин. Лидеры большевиков включили Донецкий бассейн и прилегающие территории в состав Украины отнюдь не руководствуясь заботой об объединении украинских земель. Они считали, что без Донбасса УССР будет "слишком крестьянской" – то есть "слишком украинской". На момент создания УССР большевики еще не представляли себе, что вопрос "украинскости" и "крестьянскости" решается не путем присоединения земель, а путем Голодомора, так что рассматривали то, что Путин называет Новороссией, как сильнейший ограничитель "украинской самостийности", гарантию того, что Украинская Народная Республика никогда не воскреснет.

У Путина – тот же подход. Ему нужно, чтобы существование востока в составе Украины гарантировало сохранение нашей страны в российской политической и экономической орбите с последующим ее включением в Евразийский союз. Майдан Путина не отрезвил, а напугал: он считает, что нужно просто обеспечить ситуацию, при которой никакое народное восстание не вырвет Украину из цепких объятий Кремля. То, что в Москве называют "децентрализацией" – и естьь такое обеспечение. Элиты Востока должен сохранить за собой право решающего голоса в определении украинского будущего – и с этим обязаны согласиться и в Киеве, и в Европе, и в США. Как и с тем, что Россия теперь останется хозяйкой юго-востока. Если с этим подходом России не согласятся, Кремль примет решение об оккупации юго-востока - "Мы должны сделать все, чтобы помочь этим людям защитить свои права. СФ предоставил президенту России право использовать вооруженные силы на Украине. Очень надеюсь, что мне не придется воспользоваться этим правом".

И тут не должно быть иллюзий: юго-восток Украины интересует Путина только как инструмент для сдерживания самой Украины. Если он не сможет быть таким инструментом, его превратят в новое Приднестровье или присоединят к России – в зависимости от того, какая форма влияния на Украину и Запад будет признана действенной. Собственно, таким инструментом давления должен был стать сам Крым. Но не сработало.

Таким образом, женевская встреча не может закончиться с какими-либо конкретными результатами, так как директивы Путина, с которыми приехал в Швейцарию Сергей Лавров, попросту невыполнимы. Ситуация начнет меняться в сторону более реалистического подхода только когда, когда российский президент решит, что и ему нужно не диктовать условия, а искать компромиссы с нашей страной и Западом. Пока что такого интереса к компромиссу нет.