Виталий Портников: Он сам пришел

Виталий Портников

Украинские "антифашисты" отличаются от российских только отсутствием нефти.

То, что Партия Регионов старается изо всех сил отмежеваться от участников избиения журналистов 5-го канала, произошедшего в ходе так называемого антифашистского митинга – это хороший признак, свидетельствующий о том, что украинскому авторитаризму все еще важно сохранять лицо – и перед собственным населением, и перед внешним миром. Поэтому Партия Регионов сегодня – как героиня "Бриллиантовой руки", завлекшая несчастного героя в свой гостиничный номер, а потом кричавшая на весь экран "Не виноватая я! Он сам пришел!".

Для того, чтобы понять, как "антифашисты" действуют, когда на лицо им совершенно наплевать, достаточно посмотреть в сторону соседней России. После того, как журналистка "Комсомольской правды" Ульяна Скобейда выразила искреннее сожаление из-за того, что дедушек и бабушек либерального политика Леонида Гозмана не использовали для изготовления абажуров, депутаты российской Государственной Думы озаботились вовсе не этим потрясающе антифашистским высказыванием, а заявлением самого Гозмана, посмевшего – будто он российских сериалов не видел! – сравнить СМЕРШ и гестапо. А сама автор нашумевшей публикации выразила искреннее удивление в связи с тем, что ее – антифашистку по призванию – заподозрили в антисемитизме. Ну, неудачно выразилась, с кем не бывает. А "Румын" неудачно ударил, целил в воздух, но промахнулся.

У меня нет никаких сомнений, что украинские "антифашисты" по своим взглядам ничем не отличаются от российских, как и в том, что эти взгляды в части отношения к оппонентам и производства абажуров из них не сильно отличаются от программных установок Национал-социалистической рабочей партии Германии. Но у российских "антифашистов" есть нефть и поэтому они могут позволить себе писать по абажуры, а потом всем своим сообществом гадко подхихикивать. А у украинских "антифашистов" нефти нет и с российскими они крупно поссорились по финансовым вопросам. Поэтому бить нас они уже не боятся, а отвечать за это еще не хотят. Если деньги найдутся – и этот страх ответственности исчезнет.