Адвокат Савченко: Им достался абсолютно железный и несокрушимый человек

«Голос Америки»: Илья, скажите, каковы ваши впечатления о процессе над Надеждой Савченко?

Илья Новиков: У меня не самые лучшие впечатления о процессе, но исключительно потому, что здесь работает логика, чем хуже - тем лучше. Мы прекрасно понимали, берясь за дело, что если она дойдет до суда и нам не удастся образумить российские власти, чтобы она не опозорилась и прекратила это дело, то приговор, конечно, будет обвинительным. Это закон жанра. Жанр называется показательный процесс. Для того, чтобы он полностью соответствовал классическим лекалам, не хватало только, чтобы подсудимый каялся, бил себя в грудь и говорил «вот, я убийца». Нам удалось полностью сломать этот сценарий ».

Г.А .: Почему вы взялись за это дело?

И.Н .: Моя мама украинка. Достаточный ответ? Для меня да.

Г.А .: Есть ли у Надежды понимание того, что она стала для Украинской новым символом борьбы против российской агрессии?

И.Н .: Надежда прекрасно понимает, что ее фигура, ее личность имеют огромное значение для украинцев. Для Украины, как мне кажется, будет крайне важным тот день, когда она будет дома, не только потому, что это будет означать моральную победу , фактическую победу в крайне острой и крайне важной борьбе добра со злом, но и потому, что Украина получит в рядах политиков фигуру, к которой не липнет и не прилипнет никакая грязь. Независимо от того, насколько быстро нам удастся извлечь Надежду, насколько быстро решится ее ситуация и когда она будет дома, день, когда она окажется дома, будет означать что-то новое и для нее, и для его семьи и для всей Украины.

Г.А .: Расскажите о бытовых условиях, в которых он живет.

И.Н .: Я бы не хотел рассказывать о них по двум причинам. Во-первых, сама Надежда не любит о них рассказывать. Во-вторых, я не хочу, чтобы сложилось впечатление, что мы пытаемся давить на жалость: рассказывать о холодной камере, о жесткой кровати. Этого не хочет Надежда, этого не хотим мы. Сейчас она в основном отвечает на письма. Ей приходит много писем. Большая часть все равно не проходит цензуру, но все равно к Надежде попадают сотни, тысячи писем. Она пытается ответить всем.

Г.А .: Чувствует Надежда поддержку в том числе и со стороны граждан Украины? Что за ее судьбой внимательно следит вся страна?

И.Н .: Да, она чувствует поддержку. Она понимает, что не может подвести этих людей. Собственно, главным аргументом, когда мы убеждали и продолжаем убеждать ее отказаться от голодовки, было то, что «Надежда, подумай об этих людях. Ты нужна им, они верят в тебя. Если ты умрешь, если ты упадешь в кому, если ты умрешь в СИЗО - это будет большим ударом для каждого из них». Понимая все это, она тем не менее продолжает голодовку. Она считает, что важно продемонстрировать пример того, как нужно не сдаваться и не оставаться пассивным перед лицом насилия и произвола.

"Я буду выходить из тюрьмы на своих условиях. Живой или мертвой я уже победила!", - Савченко. ФОТО

Г.А .: Что дает Надежде силы продолжать свою борьбу и не сдаваться?

И.Н .: Ее держит характер. Знаете, у скандинавов считали, что у каждого правителя - конунга, ярла, короля, у него есть какой-то запас удачи. Если он заканчивается, то все - ложись и умирай. У Путина кончился запас удачи. Окончательно это стало ясно, лично мне, на следующий день после нашего знакомства - 17 июля - когда я ехал на машине из Воронежа, слушал радио и услышал о том, что сбили «Боинг». Понятно, что Путин этого не хотел, но вот его черная звезда, фортуна, которая от него отвернулась, привела к тому, что «Боинг» сбили. И то, что из всех украинских военных, которые в тот день были в плену, которых можно было выставить, как козлов отпущения за гибель журналистов, выбрали именно Надежду - это был вот тот самый первый звоночек. Если бы они выбрали кого-то другого, у них не получилось бы такого позора, как сейчас. Им досталась Надежда, они сами этого захотели. Это было их решение. Видели глаза, что покупали. Они купили ее и теперь вынуждены сталкиваться с теми последствиями: им досталась абсолютно железная, абсолютно несокрушимый человек, которого можно, наверное, уморить в тюрьме или можно попробовать спрятать от всех, но любое из этих решений будет бить по ее палачам, по ее тюремщикам, лично по Путину, гораздо сильнее, чем просто наконец сдаться и отпустить.

Г.А .: Марк Фейгин - еще один член вашей команды - в интервью говорил, что лично от Путина будет зависеть то, как закончится этот процесс. Действительно ли это так?

Я убежден, что единственный человек, который принимает решения по Савченко - это Путин. После заявления Следственного комитета России от 9 июля 2014 о том, что они поймали убийцу журналистов, вся система навалилась и начала работать на этот будущий показательный процесс. Поскольку Украина, спасибо ей за это великое, не отдала Надежду на корм, поскольку требования о том, чтобы Савченко была освобождена, не прекращались, в какой-то момент эта ситуация дошла до того, что Путину задали вопрос. Как только Путин на него ответил, с этого момента ни один российский чиновник, ни один российский судья, прокурор, кто угодно другой, дипломат, не смеет взять на себя решение этой ситуации. Россия, а это точная информация, тратит полмиллиона российских рублей, это около восьми тысяч долларов, по сегодняшнему курсу, в день на то, чтобы привозить Надежду Савченко в суд и отвозить ее обратно. Эти деньги тратятся не потому, что так решил местный руководитель в Ростове, а потому что это дело имеет статус личного дела главы государства - эта формула с 17 века в России не устарела. Поэтому я и мои коллеги убеждены, что единственный способ добиться освобождения Савченко, как и других украинцев из российских тюрем - это дожать, додавить конкретно Путина . Над этим работают очень высокие инстанции: руководство таких стран, как США, Германия, Франция, лично обсуждают с Путиным эту ситуацию.

"Я объявляю сухую голодовку до возврата в Украину живой или мертвой!", - письмо Савченко. ДОКУМЕНТ+ ВИДЕО

Г.А .: Происходят переговоры об экстрадиции Надежды Савченко и других украинских узников в Украину?

И.Н .: Переговоры ведутся об освобождении и Надежды, как приоритетного заложника. В смысле о приоритетности сейчас видимо на одном уровне с ней находится Олег Сенцов, а также с гуманитарной точки зрения - это Юрий Солошенко. Это Станислав Клих, который проходит по делу Николая Карпюка - двое подсудимых, которых судят в Грозном за то, что якобы в 1994 году они участвовали в Чеченской войне на стороне сепаратистов. Вот эти два человека, с той опасностью, которая им грозит, наверное сейчас должны занимать тоже какое-то приоритетное место в этом списке на обмен. Сегодня в него входит более двадцати человек. В отношении этих людей, которые входят в список политзаключенных, такое решение в рутинном порядке не может быть принято ни в каком виде. Оно будет приниматься на высшем уровне . Определенная проблема заключается в том, что если вы ведете переговоры об освобождении в формате «всех на всех» - это значит, что такие переговоры не могут закончится успешно к согласованию последнего человека в этом списке.

Г.А .: Можно ли обжаловать Надежда Савченко приговор российского суда?

И.Н .: Нет, она не будет обжаловать решение. Мы советовали ей обратное. МИД Украины просило ее о другом, так как без этого невозможно представить жалобы в Европейский суд. Это крайне важно не только для нее, но и для линии, которую последовательно проводит МИД Украины. Она не соглашается по двум причинам. Во-первых, совершенно ясно, что до завершения всех судебных инстанций в России Путин не может отдать ее без потери лица. Он же нам год говорил о суде. Как же так: если он отпустит до вступления приговора в силу. Поэтому любая подача жалобы - это только затягивание этого срока. Второе, это то, что в разговорах с американцами я называю moral dimension - то есть, моральное измерение ситуации. Надежда считает крайне важным не создать своими действиями впечатление, что она доверяет российскому суду или возлагает на него какие-то любые надежды. В России нет суда, по крайней мере в ее деле. И, подавая апелляцию, она соглашалась бы с тем, что якобы она соглашается или демонстрирует, что она возлагает какие-то надежды на вторую инстанцию. Надежд нет, иллюзий никаких давно уже нет. И это очень сильный, очень серьезный месседж. Это не отказ от подачи апелляции, потому что человек соглашается со своим приговором. Это, если угодно, такой плевок в лицо суда. Вот ваш приговор - уберите его! Поэтому я хочу еще раз подчеркнуть: у политиков, которые могут повлиять на это решение, крайне ограниченное время. Договариваться нужно сейчас, до приговора, а не после.

Г.А .: Вы считаете, что украинские и российские политики общаются друг с другом? Договариваются о чем-то?

И.Н .: Да, конечно. Мы знаем, что такие разговоры идут, и мы уверены, исходя из того, как Путин вел себя предыдущие разы, что если участники переговоров высокого уровня добьются от него личного обещания относительно данной конкретной даты, Надежда или другие люди будут отпущены - они будут освобождены. Можно ожидать обмана в каких-то других вещах, но очень важно добиться от него вот этих слов. Любые абстрактные обещания, фразы «мы разберемся», «мы подумаем», «не волнуйтесь, все будет хорошо» - они ничего не значат . Но конкретная фраза Путина, сказанная равном ему по статусу переговорщику, или это Меркель, на которую мы возлагаем наши надежды, или это Порошенко, при условии, что будет присутствовать какой-то внешний, выразительный гарант этого разговора: будет это Байден или Обама, эта фраза будет ключом к окончательному решению вопроса Надежды Савченко. Мы крайне нуждаемся в том, чтобы такая фраза была от Путина получена и была им сказана уже в ближайшие недели.

Киевский митинг в поддержку Савченко переместился к посольству России. ФОТО-ВИДЕО