Виталий Портников: Месть "Белому Лису"

Виталий Портников

Кремль хотел унизить грузин и отомстить Шеварднадзе.

Прощание с Эдуардом Шеварднадзе – еще одна возможность понять, что движет российской политикой и почему в ней ничего не меняется десятилетиями. О бывшем президенте Грузии вспоминают на фоне новостей из Донецка. Шеварднадзе тоже вел свою битву, битву за Абхазию.

Более того, восстановление территориальной целостности Грузии было одним из главных смыслов его возвращения в большую политику. Шеварднадзе был убежден, что потеря Абхазии и Южной Осетии – результат дилентантизма его предшественника на президентском посту Звиада Гамсахурдиа. И не только дилетантизма. А еще и потому, что Гамсахурдиа и для старого советского руководства во главе с генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым, и для нового руководства России во главе с бывшим кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС Борисом Ельциным, был чужим – диссидентом, борцом за независимость Грузии, антикоммунистом. А он, Эдуард Шеварднадзе, бывший член Политбюро ЦК КПСС и первый секретарь ЦК компартии Грузии – свой. И он-то уж наверняка с ними договорится.

Шеварднадзе всегда был немного романтиком – несмотря на всю свою партийную карьеру и хитрость. К тому же горбачевская эпоха, в которую он был министром иностранных дел Советского Союза и архитектором новой внешней политики с "человеческим лицом", превратила его из руководителя провинциальной партийной организации в одного из грандов тогдашнего мирового истеблишмента. И, возглавив Грузию, Шеварднадзе надеялся что и эти широкие связи будут ему в помощь.

А все было с точностью до наоборот. Для Кремля он был уже не "свой", а "чужой" - руководитель взбунтовавшейся республики, участвовавшей в демонтаже Советского Союза. Но самое главное – российская политическая элита ненавидела за этот развал лично Шеварднадзе, как, впрочем, и Горбачева. В этом было очевидное противоречие – все эти республиканские депутаты и министры, номенклатурщики второго эшелона во главе с Ельциным никогда не смогли бы прийти ни к какой власти, так и оставались бы в кабинетах вторых заместителей и третьих секретарей, если бы Союз не развалился и Россия не стала бы вдруг независимым государством. Но, придя к этой самой власти, вся эта третьеразрядная элита вдруг возомнила себя Советским Союзом и стала поносить тех, из рук кого она, собственно, и вырвала власть путем уничтожения СССР – Горбачева и его окружение. Причем поносить именно за то, что совершила сама. То, что в 1991 году было подвигом Ельцина, к моменту прихода Шеварднадзе к власти в Грузии было уже преступлением Горбачева.

Добавим к этому еще и личный, ельцинский мотив. Политическая карьера Ельцина-демократа началась с неудавшейся попытки "штурмом" перейти из кандидатов в члены Политбюро. Пленум ЦК, к которому апеллировал Ельцин, просто вышвырнул его из партийного руководства – что, собственно, и дало Борису Николаевичу возможность стать тем, кем он впоследствии стал. Но нам никогда не понять комплексов человека, который хотел стать членом Политбюро – и того, как он относился к тем, кто в этом Политбюро находился. Шеваднадзе для Ельцина всегда был счастливчиком, несмотря на то, что он тоже ушел от Горбачева накануне августовского путча.

Поэтому последний министр иностранных дел Советского Союза не мог не проиграть войны за восстановление территориальной целостности своей родины. Кремль хотел получить форпост для будущего влияния на Кавказе – его мало волновали абхазы и осетины, но была, как обычно, необходима их территория. Но был еще один мотив, в решениях российского руководства определяющий и при Ельцине, и при Путине. Кремль хотел унизить грузин и отомстить Шеварднадзе.

Месть была страшной. Между грузинским и абхазским народами произошел окончательный раскол. Большая часть грузинского населения Абхазии была изгнана из родных мест. Сами абхазы стали на путь обнищания и деградации республики и постепенного ее превращения в российскую колонию. Шеварднадзе остался в истории человеком, потерявшим Абхазию.

До унижения Кремлем украинского народа оставалось еще два десятилетия.